главная карта сайта все о бане группы крови
// Главная > Виды бань > Русская баня   
    

    
 

    





Русская баня

Баня — мать вторая: кости распарит, все дело поправит. Из русских пословиц и поговорок.

На Руси в баню ходили все. О любви русского народа к бане свидетельствуют многие исторические факты, литературные произведения, труды ученых. Известный знаток бань А. Галицкий, на которого мы еще не раз сошлемся, пишет следующее: "Русская баня в своей изначальной сути — простое и вместе с тем остроумное сооружение. Это едва ли не одно из самых древних сооружений, конструкция которого дошла до наших дней. В деревнях это чаще всего избушка, срубленная из бревен. Ладили такой добротный сруб без чертежей — все в голове держали. Зачастую баня наполовину была погружена в землю. А то и вовсе строили бани-землянки. Такая баня, пожалуй, самая древняя. Ее можно иногда в селах увидеть и поныне. Не только у нас, но и в Финляндии. А в годы последней Отечественной войны бани-землянки сооружали наши партизаны. Непритязательная банька исправно держит тепло. Чтоб ее оборудовать, не требуется много времени, материалов и средств.

Но классическая русская баня — это избушка, срубленная из бревен. Вначале небольшой предбанник, где раздеваются и после мытья "запивают бакю квасом". Затем — парилка, где печь, в которой заложены камни. Поэтому такая печь и называется каменкой. Ее лучше всего топить березовыми поленьями — жарко горят и не дают искр, значит, не быть пожару. Можно топить печь и осиновыми дровами. Тоже не очень-то искрятся, но не такие жаркие, как березовые.

Итак, затопили печь. Камни раскалились. Дым через трубу выходит наружу. Поэтому и говорят: парится "по-белому". Камни поливают горячей водой. Баня наполняется духовитым жаром. И тогда можно взобраться на полок. Иногда этот полок в виде трех-четырех ступенек. Чем выше, тем жарче.

Зачастую полки и лавки вдоль стен, а также кадушки делали из липы. Поддают горячую воду на камни — и в парилке ... запах меда. Пол в бане высыпали сосновыми иголками, измельченными в порошок, а также разными травами и цветами. Божественный аромат, дышится приятно и легко.

Различны и способы нагревания воды для мытья. Чаше всего непосредственно в банную печь вмазывается чугунный котел, в котором и нагревается вода. Баня топится не один час, значит, и вода бурлит-кипит подолгу. Клубы пара окутывают баню. А излишняя сырость не в традициях русской бани. Поэтому важно вовремя проветрить помещение. Ну, а веники? Их запаривают в кипящем котле. Вода, настоянная на березовых листьях!

Кое-где воду греют в деревянных бочках. Возьмут из печи два-три раскаленных камня покрупнее и — бултых — в бочку с водой. Смотришь, вода забурлила. Дешево и сердито. А то еще проще. Когда баня еще топится, ставят прямо на камни ведра с водой. Нагревается баня — нагревается и вода.

Иногда можно услышать: я парился "по-черному". Что это такое? Это и есть самая древняя русская баня, кое-где сохранившаяся и в наши дни. Крошечный бревенчатый домик. Печь топят, а дымовой трубы нет. Дым идет в парилку, стены закопченые. Отсюда и название — "по-черному". Такую баню после топки проветривают. Окатывают стены водой. Затем поддают несколько шаек воды в каменку — это называется опариванием бани.

Кому приходилось париться в такой бане ..., не забудет ее "духовитости". Раскаленный и в то же время ласковый жар. Аромат очага. И какая-то счастливая первозданность.

И еще об одних весьма своеобразных банях рассказывает знаток —о банях "на курьих ножках", иначе говоря — на сваях. Такие бани строили в местах, затопляемых по весне половодьем. Крыша бани на сваях на два ската кроет и саму баню, и предбанник, а также открытое крыльцо с лестницей. Выскочишь из такой бани, и прямо с крыльца можно нырять в холодную воду.

Еще один способ попариться — прямо в печи. Когда-то так парились в деревнях, особенно популярна такая парилка была у жителей степных районов. В печи готовят, убирают еду. Затем стелют внутрь солому — парилка готова. Только залезать в нее нужно осторожно, чтобы не вымазаться сажей. Плеснешь на стенки печки водой или квасом — и поднимается от них душистый пар. Сохранились рассказы, как парили стариков в русской печи. Кто-то по старости или болезни так слаб, что сам не в силах влезть в печь, так его укладывают на доску и двигают, затем в печь влезает другой, здоровый, чтобы парить и мыть немощного.

Как не вспомнить сказку про Бабу-Ягу и Ивасика-Телесика, о том, как они друг друга в печку пристраивали. Сегодня далеко не в каждом деревенском доме сохранилась такая огромная печь, поэтому поспешим познакомиться с впечатлениями тех, кто успел побывать в такой своеобразной парилке: "Расскажу ... о путешествии в печь. Оно было когда-то излюбленным во многих наших селах, а особенно в безлесных районах, где не было возможности построить отдельную бревенчатую баню. Кто испытал этот своеобразный способ париться (он сохранился и поныне), находит в нем особую прелесть. Испекли, скажем, во вместительной, с глубоким очагом, русской печи хлеб. Удалили золу и уголь, почистили как следует. Затем настелили внутри солому или доску положили, поставили бадейки с водой и распаренный березовый веник. Теперь можно осторожно, чтобы не коснуться раскаленных стен и потолка, проползти в печь. Затем надо изловчиться — перевернуться с живота на спину и, соблюдая величайшую осторожность (боже упаси прикоснуться к раскаленному своду печи!), сесть. Да сесть так, чтобы не потревожить солому — иначе обожжешься. Занял удобную позицию — теперь можно и попариться. Рядом должен быть искусный напарник. Одному несподручно предпринимать такое "путешествие" в печь. Напарник следит за тем, как ты пробираешься в это горнило, направляет буквально каждое движение. А когда ты уже расположился в очаге и готов баниться, напарник закрывает устье печи заслонкой. В печи — кромешная темнота. На ощупь берешь заранее приготовленный пучок соломы. Макнул его в воду и брызнул на стены печи. Вздыбились клубы горячего пара. Но пар мгновенно рассеивается, и со всех сторон идет терпкий, ядерный жар. Попарился вдосталь, и можно выбираться из печи".

Наверное, мало кто еще так ценил и любил баню, как знаменитый полководец А. Суворов. В детстве он был хил и слаб, но с юных лет терпеливо выполнял физические упражнения, закалялся и достиг неплохих результатов. Вставал он с первыми петухами, разминался, занимался бегом, прыжками, в любое время года обливался холодной водой. Баню же считал лучшим способом закалки. Выдерживал самый невыносимый жар на полке, после чего на него выливали десять ведер студеной воды. Не банная ли закалка помогла русскому генералиссимусу преодолеть снежные Альпы? Ведь к тому времени ему уже минуло семьдесят лет!

Истинным знатоком и любителем бани был и А.С. Пушкин. Поэт по-настоящему ценил "великолепье русской бани", изучал обычаи других народов, в совершенный восторг пришел от тифлисской бани и считал, что широко применяющиеся у азиатов шерстяная рукавица и полотняный пузырь должны быть приняты и в русской бане. К бане поэт пристрастился с детских лет, и в лицее не пропускал. Каждую субботу баня — таков был его еженедельный распорядок. По воспоминаниям современников Пушкин был крепок, мускулист, гибок, вынослив. Но если на него иногда и нападала хандра, редко прибегал к услугам врачей. Лечился простыми народными средствами — растирками, липовой и медовой настойками, ключевой водой. И, конечно же, первым лекарем была баня.

Не мыслил свою жизнь без бани еще один великий русский писатель — Лев Толстой. Вообще, Л. Толстой предпочитал принимаемым внутрь лекарствам внешние отводящие лечебные средства, смоляные пластыри, горчичники, припарки, компрессы, растирания, массаж, омовения, баню, гимнастику, телесные упражнения, прогулки на воздухе, — сообщает домашний врач писателя в Ясной Поляне. После бани Лев Николаевич любил поплавать. В Ясной Поляне были устроены две купальни. Одна на пруду, другая на реке Воронке. Рано утром Толстой приходил на реку и плавал, не зная устали, быстро, сноровисто, как юноша.

С детства любил баню и Федор Иванович Шаляпин: "Любил я с отцом ходить в баню ... Там мылись и парились мы часами, до устали, до изнеможения. А потом, когда ушел я из дому, помню: в какой бы город я ни приезжал, первым долгом, если хоть один пятак был у меня в кармане, шел в баню и там без конца мылся, обливался, парился, шпарился".

В одной из художественных биографий артиста подробно рассказывается о его приверженности к банному жару. Вот Шаляпин входит в банный зал, зажав в руках большую мочалку и огромный березовый веник. Постоянный банщик Шаляпина сухой старик Дормидонт бежит навстречу с двумя большими шайками: "Пожалуйста, Федор Иванович!" И сразу же, поднявшись на цыпочки, обдает его раз за разом шайками воды и, спросив: "Не горячо?", хватает с пола друг за дружкой еще добрый десяток заготовленных шаек. "Хорошо! — кричит Шаляпин. — Хорошо!.. Дуй дальше, Дормидонт!"

Далее Шаляпин с большой охотой и восторженными восклицаниями обрабатывает свое тело ... Из серых облаков пара доносится голос Шаляпина: "Веник — всему начальству главный! Баня —мать родная! Люблю, братцы, баньку!" Потом на мотив "Волга, Волга, мать родная" он поет: "Баня, баня, мать родная", и остальные компаньоны по бане подтягивают ему ... Выходя из парной, он хохотал, резвился, плескался водой, любил попить в предбаннике хлебный квас.

Автор трактата "О парных российских банях, поелику способствуют они укреплению, сохранению и восстановлению здоровья" Антонио Нуньес Риберо Санчес, испанский врач, всю жизнь прослуживший при дворе императрицы Елизаветы Петровны, видит преимущество русских бань перед греческими и римскими в том, что "В римских и турецких банях поливают горячий пол, под которым проходят трубы, и поэтому поднимается пар. Но так как они не переменяются свежим воздухом, то и легко заключить можно, что сие бани имеют недостатки, каковые в российских банях совсем отвращены ... В российских банях возобновление паров чинится через всякие пять минут. Сим образом производимый пар не расслабляет твердых частей тела, ибо сей пар оставлен стихийными частицами огня и воздуха ... Он мягчит кожу, а не расслабляет ее ... Расширяет орудия вдыхания. Хотя здесь нет роскоши римских бань, зато россияне производят в одной комнате то, что римляне делали, а турки и поныне делают в четырех или пяти." Но самое главное преимущество, подчеркивает Санчес, состоит в том, как поддается пар. В русской бане пар нагревается при помощи каменки. Захотел погорячее — плеснул воду в каменку. Так, делает вывод Санчес, новый пар рождает новый воздух.

Москва без бань — не Москва, а баня без пара, что щи без навара. Из русских пословиц и поговорок.

Большой знаток быта старой Москвы известный писатель В. А. Гиляровский в книге "Москва и москвичи" писал: "Единственное место, которое ни один москвич не миновал, это баня". "Москва без бань — не Москва", — утверждал он.

В прошлом столетии бани, как правило, строились у реки, чтобы, распарившись, посетители могли окунуться в воду, а потом вернуться в жаркую парилку. Зимой для этого специально делали проруби. Таких бань, по словам Гиляровского, в Москве было около 60 и "... все они имели постоянное "население", свое собственное, сознававшее себя настоящими москвичами". Каждое сословие имело свои излюбленные бани. Люди со средствами шли в дворянское отделение. Рабочие и беднота — в простонародные, за пятак. Эти простонародные бани были своеобразной поликлиникой. Люди ходили в них не только для того, чтобы вымыться, но и чтобы подлечиться.

Лучшими банями прошлого столетия считались Сандуновские и Центральные. У этих бань-соперниц давняя и интересная история. Послушаем, как ее рассказывает еще один знаток и ценитель банной процедуры А.А. Бирюков: "В начале XVIII века стояли возле Кузнецкого ряда ... у реки Неглинной деревянные бани. Мылся в них торговый люд, кузнецы, грузчики, возчики.

А на другой стороне реки Неглинной, неподалеку от Охотного ряда, топились бани Авдотьи Ламакиной. Каждый сам доставлял себе воду для мытья, черпая ее прямо из Негпинной при помощи журавля.

Во время большого пожара в 1737 г. бани возле Кузнецкого ряда сгорели. А бани Ламакиной уцелели — они стояли на пустыре, между двумя прудами. Несмотря на неудобства и грязь, народ туда валом валил, поскольку других бань поблизости не оказалось.

Знаменитые в ту пору актеры Петровского театра Сандуновы ... прикинули доход этих бань, и, убедившись, что дело очень выгодное, решили построить на месте своей усадьбы большие каменные бани. Осуществить свой замысел им удалось лишь в 1806 г. Хотя сами Сандуновы банными делами не занимались, а сдали их в аренду Ламакиной, эти бани и по сей день называются Сандуновскими.

Бани получились по тем временам роскошными — с зеркальными залами, с мягкими диванами. Наняли опытных банщиков, прислугу. Сандуновские бани вскоре превратились в своеобразный аристократический клуб.

"В этих банях перебывала и грибоедовская, и пушкинская Москва, та, которая собиралась в салоне Зинаиды Волконской и в английском клубе", — пишет Гиляровский. По свидетельству очевидцев, современников А.С. Пушкина, поэт бывал в Сандуновских банях и любил "жарко попариться". Сандуновские бани предпочитал другим и Денис Давыдов. Возможно, именно здесь подсмотрел А. П. Чехов сценки, написанные им в рассказе

"В бане", поскольку и сам писатель, и его брат, худож ник H.IL Чехов, часто бывали именно в Сандуновских банях.

Видя, что Сандуновские бани дают владельцам огромный доход, славу и положение в обществе, купец и фабрикант Хлудов, имевший в Москве два с лишним десятка домов и текстильные фабрики решил построить новые бани — такие, "что описать невозможно". И сегодня стоят они, сказочные бани — Центральные — и наравне с Сандуновскими считаются лучшими не только в Москве ... Правда, в то время они назывались Китайскими, по наименованию проезда. А чтобы попасть в эти бани сейчас, надо постоять в очереди, которая состоит не только из москвичей, но и приезжих. Нередки здесь и иностранные гости.

Проект Китайских бань разработал архитектор Эль-бушиц. В 1881 г. был построен первый корпус (в нем сейчас высший разряд) —"простонародное" и "дворянское" отделения. В 1883 г. открылось "полтинное" отделение. Посетители были изумлены красотой и дороговизной обстановки и отделки. Состоялось официальное открытие Китайских бань. По этому случаю в зале высшего мужского разряда был дан банкет, на котором присутствовала вся московская знать, в том числе и сын известного генерала Гонецкого. Во время пиршества о Китайских банях говорили как о великолепном храме и посмеивались над Сандуновскими. Вдруг, неожиданно для всех, Гонецкий заявил, что на месте старых Сандуновских бань он построит новые, лучше Китайских. Присутствующие подняли его на смех, поскольку знали, что сам он денег не имел, а все состояние принадлежало его жене-миллионерше Фирсановой, владелице десятка домов в Москве, в том числе и Сандуновских бань, которые перешли к ее покойному отцу за долги. А она вряд ли согласится финансировать строительство подобного дорогостоящего сооружения, да еще рядом с таким "дворцом", как Китайские бани.

Дома Гонецкий подсчитал, во что обойдется строительство новых бань и какую они принесут прибыль и славу Фирсановой. Жена не устояла перед соблазном. Гонецкий объехал страны Востока и Запада — от Турции до Ирландии, познакомился с архитектурой бань и других общественных заведений. А вернувшись в Москву, выписал из Вены известного архитектора Фрейденберга, который и начал строительство новых бань. Достраивал их архитектор В. И. Чагин. Сандуновские бани строились три года и были закончены в 1896 году.

При оборудовании Сандуновских бань были учтены удобства, которыми располагали Китайские, но все делалось с большим шиком. При той же вместимости, что у Китайских, Сандуновские бани включали теперь и 28 номеров (27 из них — с парильными отделениями). Номера стоили от одного до четырех рублей в час.

Особенно поражала современников архитектура основного здания.

Интересно, какая же температура в парной? Известный писатель В.Солоухин как-то исследовал Сандуны с градусником: "Вынув из аквариума градусник, я обмыл его, завернул в мочалку и отправился в Сандуновские бани. Во Вьетнаме свыше сорока и влажность 90%. Посмотрим, насколько это лучше или хуже нашей обыкновенной бани". И далее: " ... Сначала я стеснялся показать градусник и смотрел на него тайком, но оказалось, что каждому завсегдатаю, ходящему в Сандуны из года в год и даже из десятилетия в десятилетие, интересно было узнать, какова же на самом-то деле жара в бане. Вокруг градусника собралась толпа, и так мы толпой ходили, производя замеры.

Вот некоторые результаты:

В общем мыльном зале (на уровне скамеек) — 33 градуса, в парной, на нижнем полке — 38 градусов, в парной на верхнем полке (после трех шаек) — 50 градусов.

Таким образом, удалось прийти к заключению, что где-то между верхним и нижним полками парной в Сан-дунах можно испытать то состояние, которое свойственно тропическому климату Юго-Восточной Азии".

Многие писатели описывали русскую баню — Федор Абрамов, Василий Белов, тепло отзывался о бане Шукшин. Но, пожалуй, одно из самых дивных описаний бани можно найти у Виктора Астафьева в "Оде русскому огороду". Трудно удержаться и не привести фрагмент из повести, настолько типична воссозданная картина обычной деревенской бани: "... За огородом еще огороды ... Дома, роняющие тусклый свет в реку, люди, неторопливые, умиротворенные субботней баней. Громко разговаривает в бане, стегая себя веником, повизгивает истомно женский род. Там в бане, две родные тетки, замужние, еще три девки соседские затесались туда же. У соседей есть своя баня, но девки-хитрованки под видом — ближе, мол, воду таскать —сбиваются в крайнюю баню. И двойной, если не тройной, умысел у девок, набившихся в баню вместе с замужними бабами: выведать секретности про семейную жизнь... Клуб им тут окаянным!

... Банный жар — непривычный, ошеломляющий — потряс мальчика. Но постепенно звон в ушах утихал, не резал их пронзительной пилой, просветляясь, отчетливо видели глаза, и весь мир явился ему новосотворенным ... Голова и размягчившееся тело мальчика остывают, укрепляются. Увядшее от жары сознание начинает править на свою дорогу: шея, спина, руки, сделавшиеся упругими, снова чувствуют жесткие рубцы холщовой рубахи, плотно облепившей тело, чисто и ненасытно дыша всеми порами. Сердечко, птичкой бившееся в клетке груди, складывает крылья, опадает в нутро, будто в гнездышко, мягко выстеленное пером, соломками.

Банная возня, вопли, буйство и страх начинают казаться мальчику простой и привычной забавой. Он даже рассмеялся и освобождение выдохнул из себя разом все обиды и неудовольствия. Губы меж тем сосали воздух, будто сладкий леденец, и мальчик чувствовал, как нутро его наполнялось душистой прохладой, настоянной на всех запахах, кружащих над огородом ... А ведь совсем недавно, какие-нибудь минуты назад, подходил конец свету. Взят он был в такой оборот, ну ни дыхнуть тебе, ни охнуть. Одна тетка на каменку сдает, другая шайку водой наполняет, девки, халды толстоляхие, одежонку с него срывают, в шайку макают и долбят окаменелым обмылком куда попало. Еще и штаны до конца не сняты еще и с духом человек не собрался, но уже началось, успевай поворачивайся и, главное дело, —крепко-накрепко зажмуривай глаза. Да как он ни зажмурился, мыло все-таки попало под веки, и глаза полезли на лоб ... Вырываясь из крепких сердитых рук, ослепший, оглохший, орал мальчик на всю баню, на весь огород и даже дальше; пробовал бежать, но запнулся за шайку, упал, ушибся ... Тетки вертели, бросали друг дружке мальчика и скребли!.. На приступок полка завалили и давай охаживать тем, про что бабка загадку складную сказывала: "В поле, в покате, в каменной палате сидит молодец, играет в щелкунец. Всех перебил и царю не спустил!" Царю! А он что? Хлещите ... В какой-то момент стало легче дышать ... Старшая тетка обдала надоедного племяша с головы до ног дряблой водой, пахнувшей березовым листом, приговаривая, как положено: "С гуся вода, с лебедя вода, с малого сиротки худоба ..." И от присказки у самой обмякла душа, и она, черпая ладонью из старой, сожженной по краям кадки, еще и холодно освежила лицо малому, промыла глаза, примерительно воркуя: "Вот и все! Вот и все! Будет реветь-то, будет. А то услышат вороны и унесут тебя в лес, такого чистого и пригожего".

оставленный и забытый всеми, хлюпая носом, мальчик отыскивал в глухом углу возле каменки свою одежонку. Свет все еще дробился в его глазах, и девки на полке то подскакивали, то снова водворялись на место, а мальчику так было жалко себя, что он махнул рукой на девок, не злился уж на них — сил не было не только на зло, но и рубаху натянуть... Под хохот и шуточки девки незаметно всунули мальчика в штаны, в рубаху и последним, как бы завершающим все дела хлопком по заду вышибли его в предбанник ... Такая тишина, такая благость вокруг, что не может мальчик уйти из огорода сразу же, и, пьянея от густого воздуха и со всех сторон обступившей его огородной жизни, стоит он, размягченно впитывая и эту беспредельную тишь, и тайно свершающуюся жизнь природы... Пройдет много вечеров, много лет, поблекнут детские обиды, смешными сделаются в сравнении с обидами и бедами настоящими, и банные субботние вечера сольются и останутся в памяти дивными видениями".




          

 

             ВВЕРХ           >